дала: один бразильский реал равнялся одному американскому доллару. Теперь у Нейта было несколько реалов.
   Стоя рядом с шумной группой японских туристов, он пил кофе. Вокруг говорили на незнакомых языках: японском, немецком, испанском на фоне звучавшего из репродуктора португальского. Нейт пожалел, что не купил разговорник - тогда бы он хоть несколько слов мог понять.
   В душу потихоньку стала закрадываться тоска. В людской толпе он чувствовал себя совершенно изолированным и одиноким, он не знал здесь ни единой живой души. И там, дома, почти никто не представлял, где он находится в настоящий момент, да мало кого это вообще интересовало. Его окутывали клубы табачного дыма - толпящиеся вокруг туристы курили, - и он быстро перешел на галерею главного зала, откуда просматривался потолок, находившийся двумя этажами выше, и пол первого этажа. Нейт бесцельно слонялся среди пассажиров со своим кейсом и проклинал Джоша зато, что тот набил его столькими полезными, но тяжелыми вещами.
   Вдруг он услышал, что кто-то громко говорит по-английски, и пошел в ту сторону. Неподалеку от объединенной стойки регистрации сидели в ожидании рейса какие-то бизнесмены, Нейт нашел свободное место и устроился рядом.
   В Детройте шел снег, и они боялись опоздать домой к Рождеству. Они приехали в Бразилию по делам, связанным со строительством трубопровода. Очень скоро Нейт устал от их болтовни. Если он и испытывал тоску по дому, то они быстро избавили его от нее.
   Теперь он скучал, пожалуй, лишь по Серхио. По окончании курса лечения Нейта на неделю перевели в отдельный домик, чтобы облегчить переход к прежней жизни. Он ненавидел это место и принятый там распорядок дня, но теперь, задним числом, видел и его преимущества. Прошедшему курс лечения действительно нужно было несколько дней, чтобы сменить ориентиры. Вероятно, Серхио был прав. Нейт позвонил