совершен в законном порядке.
   Букер делает пометки в блокноте и слушает с таким вниманием, словно действительно знает, как помочь.
   Но по крайней мере у Букера есть клиент. Целых пять минут я сидел дурак дураком в одиночестве, в то время как трое моих сокурсников шептались, что-то царапали в блокнотах, вникали, сочувственно покачивая головами, в сложности стариковского бытия.
   Одиночество мое не остается незамеченным. Мисс Берди Бердсонг роется в сумочке, вытаскивает конверт и скачет к моему концу стола.
   - Я хотела посоветоваться именно с вами, - шепчет она, подвигая стул поближе ко мне.
   Она наклоняется вперед, я - влево, и в тот самый момент, когда расстояние между нашими головами сокращается до нескольких дюймов, начинается моя первая консультация.
   Букер смотрит на меня, злорадно улыбаясь.
   Моя первая консультация. Прошлым летом я работал клерком в маленькой фирме за городом, где подвизались двенадцать юристов и работа была строго почасовая. Без всяких случайных гонораров. Я овладел искусством составлять почасовые графики, главный принцип которых в том, что юрист большую часть времени проводит в совещаниях и консультациях. Он принимает клиентов, он дает консультации по телефону, он совещается с юристами, представляющими противную сторону, с судьями и партнерами, страховыми инспекторами, другими клерками и им подобными судейскими и законниками, совещается и консультируется за ленчем в судах, на многочисленных конференциях.
   Только назовите род деятельности, а уж юристы сумеют убедить в необходимости проконсультироваться по данному поводу.
   Мисс Берди бросает острый взгляд по сторонам, призывая меня нагнуться ниже и говорить потише, потому что вопрос, по которому она желает проконсультироваться, чертовски серьезен. Меня это устраивает: незачем кому-нибудь слышать неуклюжие и наивные советы, которые я могу предложить ей в ответ на вопрос.
   - Прочтите