е, и он все больше и больше впечатляет. Очень расшевелит присяжных. Я просто вижу, как они с ума сходят от желания похлеще наказать страховую компанию. Кто-то должен заняться этим делом и как следует потрудиться.
   Да я и так уже тружусь как черт.
   Он вскакивает, словно мячик, со стула и потягивается.
   - С какой фирмой ты собираешься делать это дело? - спрашивает он, поднимаясь на носки и растягивая по системе йогов сухожилия на щиколотках. - Потому что для тебя это очень выигрышный случай. И знаешь, о чем я сейчас думаю?
   Что, если ты заинтересуешь им фирму, где будешь работать, и попросишь их принять его к делопроизводству, а сам сделаешь всю необходимую, самую черновую работу? В твоей фирме обязательно должен найтись адвокат с судебным опытом, можешь мне позвонить, если захочешь. Я буду все лето в Детройте работать над грандиозным процессом, направленным против государственных юридических корпораций, но я все равно заинтересован в твоем деле. Хорошо? Я подумываю даже, что процесс может нашуметь, стать вехой в борьбе против страховых компаний, и я был бы рад, если бы тебе удалось заставить этих парней попрыгать.
   - А что сделали государственные юридические корпорации? - спрашиваю я, чтобы отвлечь его мысли от якобы моей фирмы.
   Он расплывается в широкой улыбке, сцепляет руки на макушке, он словно не верит самому себе - вот какое это грандиозное дело.
   - Невероятно, - отвечает он и пускается в длинное, витиеватое объяснение этого замечательного дела. Я жалею, что спросил.
   Из своего пока еще ограниченного опыта общения с юристами я уже знаю, что все они имеют одну и ту же отвратительную привычку - рассказывать разные истории о своих боевых действиях. А если они связаны с громким судебным процессом, то обязательно стремятся выложить все подробности. Если у них на руках какое-то интересное выгодное дело, которое их обогатит, они чувствуют потребность обсудить его с