де трудятся пятнадцать адвокатов, которым почти нечего делать, кроме как представлять интересы страховых компаний на судебных процессах. Не такой работы мне хотелось, но получилось так, что "Броднэкс и Спир" предложили мне место, а от других таких предложений неосмотрительно не последовало. И я представлял себе, что, несколько лет трудясь ни шатко ни валко, я нащупаю нужные нити и найду себе что-нибудь получше.
   Наверняка на будущих коллег произведет впечатление, если в первый же день работы я приведу с собой клиентку, стоящую по крайней мере двадцать миллионов. Я мгновенно сделаюсь сам подателем благ и источником золотого дождя, яркой молодой звездой на их небосклоне. И даже смогу попросить кабинет побольше.
   - Ну разумеется, я могу справиться с вашим завещанием, - заверяю я, но не очень-то ловко. - Просто оно касается больших денег, и я...
   - Ш-ш-ш-ш! - шипит она яростно, наклонившись еще ближе ко мне. - Не говорите о деньгах. - И зыркает по сторонам, словно вокруг кишат воры. - Я просто не желаю об этом говорить, - настаивает она.
   - О'кей. Не имею ничего против. Но, мне кажется, вам сначала надо побеседовать насчет завещания с налоговым инспектором.
   - Об этом мне говорил и мой прежний адвокат, но я не хочу. Насколько я понимаю, адвокат есть адвокат, а завещание - просто завещание.
   - Правильно, но вы могли бы сберечь кучу денег на налогах, если бы продумали тщательнее, как распорядиться своим имуществом.
   Она качает головой с таким видом, будто я законченный идиот.
   - Я ни цента не сэкономлю.
   - Извините, но, мне кажется, это все же возможно.
   Она кладет руку, всю в коричневых старческих пятнах, на мое запястье и шепчет:
   - Руди, позвольте мне объяснить. Мне налоги ничего не будут стоить, потому что завещание войдет в силу после моей смерти. Правильно?
   - Да, правильно. Но что скажут наследники?
   - Вот поэтому я и обратилась к вам. Я