стические трусы и тенниска, так что вид вполне приличный. Но я только-только продрал глаза, и волосы у меня торчат во все стороны. Да, я проснулся, хотя и не совсем.
   Солнце едва встало, но передник мисс Берди уже испачкан землей, туфли в грязи.
   - Доброе утро, - говорю я, изо всех сил стараясь не показать раздражения.
   Она серо-желто улыбается.
   - Я вас разбудила? - чирикает она.
   - Нет, я как раз вставал.
   - Ну и хорошо. А то надо поработать.
   - Поработать? Но...
   - Да, Руди. Вы уже забыли об иголках? Время приниматься за дело, они сгниют, если мы не поспешим.
   Я хлопаю со сна глазами.
   - Но сегодня пятница, - бормочу я не очень уверенно.
   - Нет. Суббота! - отрезает она.
   Мы несколько секунд молча глазеем друг на друга. Я смотрю на часы - привычка, которую уже приобрел за три дня работы.
   - Сегодня пятница, мисс Берди. Пятница. И мне надо на работу.
   - Сегодня суббота, - повторяет она упрямо. Мы опять молча глазеем друг на друга. Она смотрит на мои трусы. Я изучаю ее грязные туфли.
   - Послушайте, мисс Берди, - говорю я дружелюбно. - Я точно знаю, что сегодня пятница и через полтора часа я должен быть на работе, где меня очень ждут. Мы займемся иголками в уик-энд. - Конечно, я стараюсь ее задобрить, потому что планирую завтра утром восседать на своем рабочем месте.
   - Они сгниют.
   - Но не сегодня же. - А вообще могут ли иголки сгнить, если они в мешке? Вряд ли.
   - Но завтра я хотела заняться розами.
   - Хорошо, но почему бы вам не заняться розами сегодня, пока я в офисе, а завтра мы займемся иголками?
   С минуту она пережевывает услышанное, и вдруг мне становится жалко ее. Плечи у нее опущены, лицо печальное. Трудно сказать, смущена ли она.
   - Но вы обещаете? - спрашивает она кротко.
   - Обещаю.
   - Вы говорили, что будете работать во дворе, если я снижу квартирную плату.
   - Да, конечно.