хать на уик-энд из города, а так как я больше не посмею проникнуть в офис без его помощи, то и разговаривать, собственно, не о чем.
   По какой-то причине мисс Берди не барабанит в мою дверь до восхода солнца. Вместо этого она предпочитает заняться приведением в порядок орудий труда прямо под моим окном у двери в гараж. При этом с громким стуком она роняет вилы и лопаты. Скребет стенки тачки металлическим скребком. Затачивает две затупившиеся мотыги и все время напевает, иногда весьма пронзительно взвизгивая. Сразу же после семи я наконец спускаюсь, и она делает вид, что удивлена моим появлением.
   - Ой, доброе утро, Руди. Как вы?
   - Я замечательно, мисс Берди. А вы?
   - Чудесно, просто чудесно. Какой великолепный день, не правда ли?
   День едва начался, еще слишком рано, чтобы оценить его великолепие. Вообще-то говоря, довольно душно для такого часа. Немилосердная жара мемфисского лета не за горами.
   Мисс Берди позволяет мне выпить чашку растворимого кофе и съесть тост, прежде чем приняться бубнить насчет иголок.
   Я вскакиваю и начинаю действовать, чем привожу ее почти в восторг. Под ее руководством я мужественно поднимаю и погружаю первый стофунтовый мешок с иголками в тачку и везу ее за мисс Берди вокруг дома и по подъездной дорожке через переднюю лужайку к низенькой маленькой клумбочке около улицы. Рукой в перчатке мисс Берди держит чашку кофе и с большой точностью указывает мне то самое место, куда надо высыпать иголки. Я совершенно выдохся по пути, особенно если учесть, что последний его отрезок приходился на мокрую от росы траву, но бодро вскрываю мешок и начинаю выбрасывать иголки вилами. Через пятнадцать минут я справляюсь с задачей, но моя тенниска уже насквозь пропотела.
   Мисс Берди идет следом за мной и тачкой к самому краю дворика, где мы снова нагружаемся. Она точно указывает, какой мешок брать, и мы опять везем его к месту, недалеко от столба с почтовым