ере шести футов и шести дюймов роста, негр в черной фуражке.
   - Тебе надо уходить, сынок, - говорит он мягко, басом. - Уходи-ка, прежде чем я вызову полицию.
   Я стряхиваю его руку со своего плеча и ухожу прочь.
   Я долго сижу в темноте на продавленном диване, который мне пожертвовала мисс Берди, и пытаюсь привести мысли в порядок, но мне это не удается. Выпиваю две банки теплого пива. Я проклинаю, ругаюсь и плачу. Я строю планы мести.
   Подумываю даже о том, чтобы убить Джонатана Лейка и Барри Экса. Эти пронырливые, мерзкие подонки решили украсть у меня дело Блейков. И что мне теперь сказать своим клиентам? Как объяснить им все это?
   Я шагаю из угла в угол, ожидая, когда взойдет солнце. В прошлую ночь я бы весело рассмеялся, если бы мне сказали, что я снова достану свой список фирм и опять начну обивать пороги. Я весь извиваюсь от стыда и скрежещу зубами при мысли, что опять придется звонить Маделейн Скиннер: "Это снова я, Маделейн, и снова ищу работу".
   Наконец я засыпаю на диване, и кто-то меня будит сразу после девяти утра. Это не мисс Берди. Это двое полицейских в штатском. Они показывают свои жетоны, и я приглашаю их войти. На мне спортивные трусы и тенниска. Глаза у меня словно горят, я тру их и пытаюсь сообразить, почему я вдруг привлек внимание полиции.
   Они могли бы сойти за близнецов, обоим около тридцати, не так уж намного старше меня. На них джинсы, кроссовки, у обоих черные усы, и ведут они себя, как пара посредственных телевизионных актеров.
   - Нам можно сесть? - спрашивает один, выдвигая стул из-под стола и усаживаясь. Его товарищ делает то же самое, и вот уже оба расселись с удобствами.
   - Конечно, - отвечаю я с неподдельной живостью, - пожалуйста, присядьте.
   - И вы с нами, - предлагает один из них.
   - А почему бы и нет? - Я сажусь между ними.
   Оба наклоняются вперед, продолжая разыгрывать роль.
   - А теперь расскажите, что,