бы я входил, и я закрываю за собой дверь.
   - Что случилось? - ворчит он. Глаза его налиты кровью.
   У него развевающаяся борода и волосатая шея. Он в расстегнутой рубахе и поэтому всегда напоминает мне киношного Джека Волка.
   - Я немного запутался, - говорю я.
   - Что новенького?
   Я рассказываю ему о событиях вчерашнего вечера - о том, как потерял работу, о пожаре, о визите полицейских. Все. Я особенно подчеркиваю, что в деле фигурирует труп и полицейские очень интересуются всем, что с ним связано. И совершенно законно. Не думаю, что они мне отдают предпочтение и считают главным подозреваемым, но, похоже, они к этому идут.
   - Значит, Лейка сожгли, - размышляет Принс вслух.
   Новость как будто доставляет ему удовольствие. Приятное дело с поджогом как раз то, что может развеселить сейчас Принса и скрасить ему утро. - Никогда особенно его не любил.
   - Но сам он не погиб. Он просто временно не у дел. Он вернется. - И это сейчас меня заботит больше всего. Джонатан Лейк тратит много денег на политиков. Он тщательно выстраивает отношения с ними, чтобы в нужный момент попросить о помощи. Если он убежден, что я связан с поджогом, или ему, попросту говоря, понадобится козел отпущения, тогда полицейские потащат меня за решетку.
   - Ты можешь поклясться, что не поджигал?
   - Да что ты, Принс!..
   Он обдумывает мое заявление, поглаживая бороду, и я сразу могу сказать, что он просто в восторге и от дела и от того, что его вовлекают в него. Здесь преступление, смерть, тайна, политика, то есть кусок настоящей криминальной жизни. Если бы еще тут были замешаны несколько голых танцовщиц и фигурировали взятки полиции, тогда Принс закатил бы хорошую выпивку, чтобы отпраздновать событие.
   - Тебе надо бы поговорить с адвокатом, - заключает он, поглаживая усы. Но, увы, поэтому-то я и здесь. Я подумывал позвонить Букеру, но я уже столько беспокоил его своими делами. И кроме