тараюсь не встречаться с ним взглядом. Телефонный аппарат кажется совсем крошечным рядом с его необычно большой головой. Длинные полуседые волосы падают на плечи неопрятными прядями. Козлиная, совсем седая бородка такая длинная и густая, что телефонной трубки из-за нее почти не видно. Глаза умные и живые, смуглая кожа вокруг глаз вся в морщинах. Я не раз думал, что в роду у него есть выходцы из Средиземноморья. Хотя за время своей работы в "Йогисе" я подал ему тысячу стаканчиков, я никогда, в сущности, с ним не говорил, да и не стремился к этому. И сейчас не хочется вступать с ним в общение, но, по всей вероятности, этого не избежать.
   Он делает несколько отрывистых замечаний и вешает трубку. Принс быстро представляет нас, но Брюзер говорит, что хорошо меня знает. Ведь мы же давно знакомы.
   - Руди, так в чем проблема?
   Принс смотрит на меня, и я опять повествую о случившемся.
   - Видел сегодня в новостях по телику, - вставляет Брюзер, когда я начинаю рассказывать о пожаре. - Мне уже звонили насчет этого раз пять. Немного надо, чтобы юристы начали разносить слухи.
   Я улыбаюсь, киваю, потому что, наверное, этого от меня ждут, и затем перехожу к визиту полицейских. Я заканчиваю рассказ без помех и жду слов участия и совета от моего адвоката.
   - Вы работали помощником? - спрашивает он очень удивленно.
   - Но я был в отчаянном положении.
   - А где вы работаете сейчас?
   - Нигде. Но сейчас меня больше беспокоит то, что каждый момент меня могут арестовать.
   Услышав это заявление, Брюзер улыбается.
   - Я позабочусь, чтобы не арестовали, - заверяет он самоуверенно. Принс уже успел несколько раз повторить, что Брюзер знает больше полицейских в городе, чем сам мэр. - Только позвоню куда следует.
   - Ему надо сейчас залечь на дно, правда? - спрашивает Принс, словно я мошенник, бежавший из мест заключения.
   - Ага. И лежать тихо. - Почему-то мне кажется, что