ой Дж. Лаймена Стоуна. Я быстро тарахчу, объясняя, к чему эта новая бумага. С тех же самых мест за кухонным столом, что в прошлый раз, мы с Донни Реем наблюдаем, как Дот печатает шаг через сорняки и опять бранится с мужем, чтобы выудить у него подпись.
   Когда я уезжаю, настроение у них лучше, чем при моем появлении. Они весьма удовлетворены фактом преследования по суду компании, которую так давно ненавидят. Они наконец-то нанесли ответный удар. Их топтали ногами, они и меня убедили, что с ними поступили несправедливо. И теперь они примкнули к миллионам американцев, которые предъявляют иски каждый год, и даже в каком-то смысле слова они чувствуют себя патриотами.
   Я сижу в своем прожаренном маленьком автомобиле, продвигаясь с потоком мощного уличного движения, и думаю о безумных двадцати четырех часах, которые только что пережил. Я подписал поспешный договор о найме на работу. Тысяча долларов в месяц - такая жалкая сумма, но она меня пугает. Это же не заработная плата, а деньги, данные мне взаймы, и я не представляю, как осуществлять Брюзеровский план по выколачиванию гонораров. Если я что-то и получу на блейковском деле, то через много месяцев. Некоторое время я еще поработаю в "Йогисе". Принс по-прежнему платит мне наличными, пять долларов в час, плюс обед и пара банок пива.
   В нашем городе есть фирмы, которые желают, чтобы их служащие ежедневно носили элегантные костюмы, ездили в добротных машинах, жили в красивых домах и даже тусовались в модных загородных клубах. Конечно, они платят им, черт возьми, на порядок больше, чем Брюзер мне, но эти фирмы и взваливают на плечи своих юристов тяжкое бремя ненужных светских обязательств.
   Не то что у меня. Моя фирма не такая. Я могу носить что угодно и где угодно тусоваться, никто и словечка поперек не cкажет. Интересно, как я сам прореагирую, когда впервые увижу. что кто-нибудь из служащих мчится через улицу быстренько насладиться напротив