оче, и приходится по несколько секунд ждать продолжения.
   - Ага. Ладно, а давно вы работаете на Брюзера?
   - Почти три года. Он относится ко мне так же, как к другим служащим, не делая различий. Я нахожу ему дела, разрабатываю их, даю ключ. И все довольны. Он обычно просит меня отслеживать дела со страховками, когда они нам подворачиваются. Я работал восемнадцать лет на "Пасифик мьючел". Меня уже стало тошнить от них. Вот я и поступил тогда в юридический колледж. - Слова опять замирают.
   Я смотрю и жду.
   - А что бывает, когда вам надо выступать в суде?
   Он кротко улыбается, мол, все это можно обойти, словчить.
   - Ну, несколько раз мне все равно удавалось, правда. И до сих пор меня не уличили. Знаете, там очень много адвокатов, за всеми не уследить. Если нам предстоит суд, я прошу пойти со мной Брюзера. Или еще кого-нибудь из наших.
   - Брюзер говорил, что в фирме работают пять адвокатов.
   - Да. Я, Брюзер, Никлас, Токсер и Ридж. И я бы не стал называть нашу контору фирмой. У нас каждый сам за себя. Вы это скоро узнаете. Сами будете находить себе дела и клиентов и удерживать треть от всех гонораров.
   Меня подкупает его откровенность, и я жму дальше:
   - Это выгодно?
   - Зависит от того, на что вы рассчитываете, - отвечает он, нервно ерзая на месте, словно Брюзер может его подслушать. - У нас здесь большая конкуренция. Мне это очень подходит, потому что я могу сделать сорок тысяч в год, занимаясь делами без лицензии. Но вы, однако, никому об этом не рассказывайте.
   Да мне и в голову такое не придет.
   - А на каких условиях вы будете участвовать со мной в деле о страховке? - спрашиваю я.
   - А, вы об этом... Брюзер мне заплатит, если все будет улажено. Я помогаю ему лично, я единственный, кому он может доверять. Больше никто не смеет иметь дело с его собственными казусами и документами. Он прогнал кое-кого, кто пытался вмешиваться. А я человек