янке, предназначенной для врачей, потому что у Дека есть соответствующее разрешение, словно у медицинского работника. Охранник, по-видимому, знаком с ним и машет, чтобы мы проходили.
   Дек ведет меня прямо к справочному бюро в главном холле, забитом людьми. Через несколько секунд он уже знает номер палаты, где лежит наш будущий клиент, Дэн ван Лендел.
   Дек косолап и немного прихрамывает, но мне довольно сложно не отставать от него, когда он устремляется к лифту.
   - Старайтесь не выглядеть адвокатом, - шепчет он, пока мы поднимаемся в толпе санитарок.
   Ну, самого-то Дека, наверное, никто сейчас не принял бы за юриста. Мы молча поднимаемся на восьмой этаж и вываливаемся из лифта в общем потоке. Деку, что весьма печально, приходилось делать это много раз.
   Несмотря на необычную форму его большой головы, дрыгающуюся походку и другие бросающиеся в глаза странности, нас никто не замечает. Мы шаркаем по многолюдному коридору до его пересечения с другим, у поста дежурных.
   Дек точно знает, как найти палату 886. Мы берем налево, проходим мимо санитарок, другого обслуживающего персонала и врача, изучающего какой-то медицинский снимок.
   Вдоль стены линейкой стоят перевозки. На них ничего не постелено. Плиточный пол явно нуждается в том, чтобы его как следует вымыли. Налево четыре двери, и мы, не стучась, входим в двухместную, разгороженную занавесками палату. В ней довольно темно. На первой кровати лежит человек, до подбородка укрытый одеялом. Он смотрит "мыльную оперу" по крошечному телевизору, висящему над кроватью.
   Человек в ужасе смотрит на нас, словно мы собираемся вырезать у него почку, и я просто ненавижу себя за то, что пришел. Какое право мы имеем нарушать так бесцеремонно и жестоко уединение и покой этих людей!
   Но Дек в противоположность мне шага не сбавляет. Трудно поверить, что этот беззастенчивый нахал - тот самый робкий слизняк, который меньше часа назад