чера вечером. Они получат их здесь, в конторе, в моем присутствии.
   Он говорит так, словно все уже решено и у меня нет выбора.
   - А если я откажусь встречаться с ними? - спрашиваю я.
   - Тогда они, наверное, повезут тебя в город для допроса. Если тебе нечего скрывать, я предлагаю, чтобы ты сделал об этом заявление здесь. Я буду с тобой. Ты можешь проконсультироваться со мной по всем вопросам. Поговори с ними, и они после этого оставят тебя в покое.
   - Значит, они считают, что это был поджог?
   - Да, они таки уверены в этом и имеют на то основания.
   - А что им надо от меня?
   - Хотят узнать, где ты был, что делал, время и место, есть ли у тебя алиби и все такое прочее.
   - Я не смогу ответить на все их вопросы, но могу сказать правду.
   Брюзер улыбается:
   - Значит, тебя освободит правда.
   - Тогда я готов.
   - Давай поговорим об этом в два часа дня.
   Я согласно киваю, но молчу. Странно, что, находясь в таком уязвимом положении, я верю Брюзеру абсолютно, верю человеку, которому в любом другом случае не поверил бы ни на грош.
   - Мне нужно некоторое свободное время, Брюзер, - говорю я.
   Руки у него на мгновение застывают в воздухе, и он долго и пристально смотрит на меня. Дрю, которая в уголке кабинета просматривает папки, замирает и тоже бросает на меня взгляд. И кажется, даже одна из акул поняла, что я сказал.
   - Но ведь ты только что приступил к работе, - отвечает Брюзер.
   - Да, знаю, но у меня экзамен на носу. А я очень отстал, не занимаясь.
   Он наклоняет набок голову и поглаживает свою козлиную бородку. Глаза у него, когда он с перепоя и после бурных развлечений, очень жесткие. Они просто как лазеры.
   - Сколько времени тебе надо?
   - Ну, я хотел бы каждый день приходить на работу примерно к полудню. Затем, в зависимости от заседаний суда по моим долгам и намеченных встреч, я хотел бы иметь возможность слинять в