тыкаюсь на металлический стул. Когда я расплачиваюсь за кофе, руки у меня слегка дрожат. Я делаю глубокий вдох и останавливаюсь у ее столика.
   Она медленно поднимает свои прекрасные влажные глаза.
   Я с трудом сглатываю слюну и говорю:
   - Послушайте, я не из тех, кто лезет в чужие дела, но не могу ли я вам помочь? - И киваю на гипс.
   - Нет, - отвечает она едва слышно и затем одаривает меня потрясающей мимолетной улыбкой. - Но все равно спасибо.
   - Не стоит, - говорю я. Я смотрю на свой столик, который меньше чем в двадцати шагах отсюда. - Я сижу вон там и готовлюсь к экзамену на адвоката, если что понадобится. - И пожимаю плечами, словно не уверен, как поступить дальше, но ведь я такой замечательный, внимательный, заботливый парень, поэтому, простите, пожалуйста, что несколько вышел из границ формальной вежливости. Но мне действительно не все равно. Ко мне можно обращаться, если что-нибудь понадобится.
   - Спасибо, - повторяет она.
   Я сажусь на свое место, таким образом дав понять, что я здесь тоже на почти законных основаниях. Я штудирую толстые книги в надежде скоро примкнуть к представителям благородной профессии юристов. И это, конечно, производит на нее некоторое впечатление. Я углубляюсь в науки, как будто совершенно позабыв о ее страданиях.
   Бегут минуты. Я переворачиваю страницу и одновременно взглядываю на нее. Она тоже смотрит на меня, и сердце мое дает перебой.
   Я совершенно игнорирую ее, пока могу, и затем снова бросаю взгляд в ее сторону. Она опять погрузилась в пучину страданий - теребит в пальцах бумажную салфетку, а слезы струятся по ее щекам.
   Сердце у меня просто разрывается, когда я вижу, что она так страдает. Как бы я хотел сесть рядом и, может быть, даже обнять ее и поболтать о всякой всячине. Но, если она замужем, где же, черт возьми, ее муж? Она смотрит в мою сторону, но, мне кажется, не видит меня.
   Ее сопровождающий в розовой