овой помадой губы. Эффект потрясающий. Вчера я не понял, что она совершенно не накрашена. А сегодня чуть-чуть макияжа делает ее ослепительно прекрасной. Глаза у нее ясные, блестящие и совсем не грустные.
   Ее сопровождающий ставит перед ней апельсиновый сок и повторяет то же, что вчера:
   - Вот, Келли. Значит, говоришь, через тридцать минут?
   - Можно и через сорок пять, - отвечает она.
   Келли потихоньку потягивает через соломинку сок и рассеянно посматривает на другой конец столика. Я сегодня много думал о ней и давно составил план действий. Выжидаю несколько минут, притворяясь, что не замечаю ее присутствия, и усиленно листаю "Адвокатское обозрение Элтона", а затем медленно встаю, словно собираюсь выпить чашечку кофе. Я останавливаюсь у ее столика и говорю:
   - А сегодня вы лучше выглядите.
   Она явно ожидала услышать нечто подобное.
   - Но я и чувствую себя сегодня гораздо лучше. - Она улыбается чудесной улыбкой, обнажающей совершенные зубы. Какое великолепное лицо, даже несмотря на безобразный синяк!
   - Вам принести что-нибудь?
   - Да, я хотела бы выпить кока-колы. Сок горчит.
   - Конечно. - Я ухожу, вне себя от радостного возбуждения.
   У автомата самообслуживания я наливаю два больших бокала с безалкогольными напитками, расплачиваюсь, ставлю их на ее столик и смотрю, как бы в совершенной растерянности, на стул, стоящий напротив нее.
   - Пожалуйста, садитесь, - приглашает она.
   - А можно?
   - Пожалуйста, мне надоело разговаривать только с санитарками.
   Я сажусь и наклоняюсь в ее сторону.
   - Меня зовут Руди Бейлор. А вас - Келли...
   - Келли Райкер. Приятно познакомиться.
   - Взаимно. - На нее одно удовольствие смотреть и с расстояния двадцати шагов, но сейчас, когда я в четырех, я просто балдею. Глаза у нее бархатно-карие, и в них сверкает насмешливая искорка. Она изысканно хороша.
   - Извините, если я вас побеспокоил