лет мистеру Блейку? - обращаюсь я к Дот, не будучи уверен, что мне ответит сам мистер Блейк.
   - Просто Бадди, ладно? Дот и Бадди. Никаких мистеров, хорошо? Ему шестьдесят два. Можно мне кое-что вам сказать?
   Я быстро киваю, Бадди смотрит на Букера.
   - Он не совсем в порядке, - быстро шепчет Дот, легко кивнув на Бадди. Я внимательно гляжу на него. Он смотрит на нас. - Военное ранение, - добавляет она. - Получил в Корее. Вы знаете, в аэропортах бывают металлодетекторы...
   Я опять киваю.
   - Даже если он пройдет через проверочный пункт совсем голый, эта штука может просто выйти из строя от звона.
   Рубашка у Бадди светится, так изношена, а пуговицы вот-вот отскочат, потому что она до невозможности натянута на его выдающемся брюшке. У него по крайней мере три подбородка. Представляю себе голого Бадди, проходящего через металлодетектор в международном аэропорту Мемфиса, завывание сигнала тревоги и агентов безопасности, мечущихся в панике.
   - У него железная пластинка в голове, - прибавляет Дот в заключение.
   - Это... это ужасно, - шепчу я в ответ, а затем пишу в своем блокноте, что у мистера Бадди Блейка в голове железная пластинка. Сам мистер повернулся налево и свирепо воззрился на клиента Букера в трех шагах от себя.
   Вдруг Дот нагибается вперед:
   - И еще кое-что.
   Я тоже наклоняюсь в ожидании.
   - Да?
   - У него проблема с алкоголем.
   - Да что вы?
   - Но это все от той раны на войне, - добавляет миролюбиво она.
   Как запросто эта женщина, с которой я познакомился три минуты назад, превратила своего мужа в пьяницу-болвана.
   - Не возражаете, если я покурю? - спрашивает она, теребя сумочку.
   - А здесь можно курить? - Я оглядываюсь в надежде увидеть надпись "Курить воспрещается", но таковой не замечаю.
   - О, конечно. - Она втыкает сигарету между потрескавшимися губами, зажигает ее, затягивается и выпускает целое дымное