- И они. Но большинство из них не имеет денег, чтобы нанять себе честного адвоката.
   - Насильников и растлителей детей будете защищать?
   Я хмурюсь и на секунду замолкаю.
   - Нет...
   - Мужей, которые бьют своих жен?
   - Нет, этих никогда не буду, - отвечаю я серьезно, тем более что у меня есть подозрения насчет того, как она получила свои травмы.
   Она одобряет мое решение.
   - Но работа с преступниками - очень редкая профессия. Думаю, что больше буду заниматься гражданскими делами.
   - Преследовать по суду и тому подобное?
   - Ага. Это самое. Но не заниматься криминалом, угрожающим жизни.
   - Разводами?
   - Нет, этого я бы не хотел. Уж очень скверное занятие.
   Она изо всех сил стремится сосредоточить беседу на моих проблемах, явно избегая говорить о своем прошлом и, конечно, настоящем. Меня это очень устраивает, потому что опять могут внезапно брызнуть слезы, а я не хочу испортить разговор. Я хочу, чтобы он продолжался.
   Ей интересно знать о моих делах в колледже - как я учился, развлекался, о том, действительно ли у нас существуют товарищества, о ночной жизни, экзаменах, профессорах, экскурсиях. Она смотрела много фильмов о студенческой жизни, и у нее создалось романтизированное представление о замечательных четырех годах в причудливом оригинальном кампусе со странными традициями, о том, как деревья из зеленых осенью становятся золотыми и красными, о студентах, которые, надев свитера, сражаются за честь своих футбольных команд, и о возникающей в колледже дружбе, продолжающейся всю жизнь. Это бедное дитя едва выбралось из своего крошечного типичного городишка, но у нее тоже есть своя ослепительная мечта. У нее безупречно правильная речь, и словарь богаче моего. Она неохотно сознается, что, наверное, окончила бы выпускной класс первой или второй ученицей, если бы не подростковый роман с Клиффом, мистером Райкером.
   Без особых затруднений