а месте. Она открывает ящик комода под телевизором и вынимает сложенный чистый халат.
   - Ну, значит, нужно переодеться, - говорит она, бросая халат на кровать около Келли. - И нужно вымыться с губкой в ванне. - Она на секунду замолкает, кивает в мою сторону и говорит:
   - Пусть он тебе поможет.
   Я делаю глубокий вдох и чувствую, что сейчас потеряю сознание.
   - Я сама справлюсь, - заверяет Келли, кладя халат на столик около кровати.
   - Часы посещения закончились, миленький, - обращается ко мне медсестра. - Вам, ребятишки, надо скорее переодеться. - И, вильнув бедрами, выскакивает из палаты.
   Я затворяю дверь и подхожу к краю кровати. Мы испытующе смотрим друг на друга.
   - А где губка? - спрашиваю я, и мы смеемся. У нее большие ямочки на щеках.
   - Садись сюда. - Она похлопывает по краю кровати. Я устраиваюсь рядом. Ноги у меня висят. Мы не касаемся друг друга. Она подтягивает белую простыню к подмышкам, словно хочет прикрыть пятна на халате.
   Я совершенно ясно представляю себе ситуацию. Избитая жена - тем не менее замужняя женщина, пока она не получила развод. Или пока не убила негодяя.
   - Так что ты думаешь о Клиффе? - спрашивает она.
   - А ты ведь хотела, чтобы я его увидел, правда?
   - Наверное.
   - Его надо расстрелять.
   - Ну, это слишком сурово для небольшого скандала, а?
   Я замолкаю на минуту и отворачиваюсь. Я решил, что не буду играть с ней в ее игры. Раз мы разговариваем, разговор должен быть честным. И вообще, что я здесь делаю?
   - Нет, Келли, это не сурово. Любой мужчина, который бьет свою жену алюминиевой битой, должен быть расстрелян. - Произнося это, я внимательно за ней наблюдаю, и она не отводит своего взгляда.
   - Как ты об этом узнал?
   - Из документации. Из полицейских рапортов, справок "скорой помощи", медицинских карт в больнице. Сколько ты еще будешь ждать? Пока он не стукнет тебя битой по голове? Он