сломал бы ему шею.
   - Отец ничего не знает. Мои родители еще никак не переварят бывшую беременность. Они никогда мне этого не простят. Они презирали Клиффа с того самого момента, как он вошел в нашу дверь, и, когда разразилась скандальная история с беременностью, они перестали общаться с нами. Я не разговаривала с родителями с тех пор, как уехала из дому.
   - А брата у тебя нет?
   - Нет. Нет никого, кто позаботился бы обо мне. И не было до сих пор.
   Удар прямо в цель, и мне требуется время, чтобы собраться с духом.
   - Я сделаю все, что хочешь, - отвечаю я. - Но ты должна заполнить документы на развод.
   Она вытирает пальцами слезы, и я подаю ей салфетку со стола.
   - Я не могу их заполнить.
   - Но почему?
   - Потому что он меня убьет. Он все время об этом твердит. Послушай, когда я написала первое заявление, у меня был адвокат-мошенник, я нашла его по объявлению. Я думала, все адвокаты одинаковые. А он решил, что будет очень умно, если Клиффу вручат повестку о разводе прямо на работе, перед его дружками по пьянке и бейсбольной команде. Клифф, конечно, был этим унижен. Тогда я впервые попала в больницу. Я забрала заявление о разводе через неделю, но он все время мне угрожает. Он убьет меня.
   В ее глазах ясно читаются страх и ужас. Она слегка меняет положение и хмурится, словно чувствует в лодыжке острую боль. Келли стонет и просит:
   - Ты можешь положить мне под ногу подушку?
   Я вскакиваю.
   - Конечно.
   Она показывает на две пухлые подушки на стуле.
   - Одну из них, - говорит она. И это, конечно, означает, что простыню надо снять.
   Я подаю подушку. Она секунду медлит, оглядывается.
   - И подай мне халат.
   Я встаю, делаю неверный шаг и вручаю ей чистый халат.
   - Нужна моя помощь? - спрашиваю я.
   - Нет, просто отвернись. - Она уже дергает кверху халат, что на ней, и старается снять его через голову. Я очень медленно