ейсбольная кепочка, которая из-за исхудавшего лица кажется слишком большой. Он ходит, опираясь на палку, но для устойчивости ему надо, чтобы его поддерживали подистончавшие руки. Мы с Дот медленно волочим его по узкой дорожке и осторожно, сложив пополам, усаживаем на переднее сиденье моего автомобиля. Она рада, что хоть на несколько часов он уедет из дома, по ее словам, впервые за несколько месяцев. Теперь в доме только Бадди и кошки.
   Пока мы двигаемся через город, Донни Рей сидит, поставив палку между ног и положив на нее подбородок. Он меня поблагодарил за приезд и теперь почти все время молчит.
   Три года назад, девятнадцати лет, он окончил среднюю школу. Его близнец. Рон окончил ее на год раньше. Донни ни разу не пробовал поступить в колледж. Два года он работал в магазинчике "Все для дома", но ушел, после того как магазин обокрали. Его послужной список невелик, и он никогда не уезжал из Мемфиса. Из его документов я уяснил, что он всегда зарабатывал только минимум.
   Рон, напротив, продрался сквозь подготовительные курсы и учится сейчас в колледже в Хьюстоне. Он тоже один, никогда не был женат и редко приезжает в Мемфис. Мальчики никогда не были особенно близки, рассказывала Дот. Донни Рей сидел дома, читал и собирал модели самолетов. Рон гонял на велосипеде, а однажды примкнул к уличной банде девятнадцатилетних ребят. Но оба они хорошие мальчики, уверяла меня Дот. Медицинское дело Донни полностью укомплектовано ясными, недвусмысленными справками, что костный мозг Ронни идеально подходит для пересадки его Донни.
  
  ***
  
   Мой небольшой обшарпанный автомобиль подпрыгивает на дороге. Донни, не отрываясь, смотрит вперед, козырек низко надвинут на лоб, и он открывает рот, только отвечая на мои вопросы. Мы паркуемся возле "кадиллака" мисс Берди, и я рассказываю Донни Рею, что мы приехали в почтенный старый особняк в респектабельной части города, и я сейчас живу здесь. Не могу сказать,