кзамене, а затем исчезает в доме.
   Вернувшись, она подает мне письмо от своего адвоката из Атланты. Я узнаю это по фирменной марке.
   - Вы можете объяснить, что это такое? - спрашивает она, останавливаясь передо мной и подбочениваясь.
   Адвокат приложил к своему письму копию моего. А я в своем, пояснив, что представляю теперь интересы мисс Берди Бердсонг и что она просила меня составить черновик нового завещания, сообщил о необходимости получить информацию о величине состояния ее покойного мужа. И в ответном письме адвокат осведомился, разрешает ли она передать мне просимую информацию. Тон вопроса совершенно безразличный, словно ему просто интересно знать, каковы будут ее указания на этот счет.
   - Здесь же все черным по белому, - говорю я. - Я ведь ваш адвокат, и мне нужна информация.
   - Но вы не поставили меня в известность, что будете добывать эти сведения в Атланте.
   - А что здесь плохого? Что за всем этим таится, мисс Верди? Почему все держится в таком секрете?
   - Судья хранит дело опечатанным в своем сейфе, - отвечает она, пожав плечами, словно все понятно и так.
   - А что содержится в судебном деле?
   - Да всякая чепуха.
   - Касательно вас?
   - Господи помилуй, конечно, нет!
   - О'кей. Тогда о ком же?
   - О семье Тони. Понимаете, его брат был неприлично богат, жил во Флориде, имел несколько жен и детей от разных браков. И он, и все его родственники были сумасшедшими. И начали большую потасовку по поводу завещаний, их всего четыре, наверное. Я не очень много знаю обо всем этом, но как-то слышала, что, когда суд кончился, только адвокатам заплатили шесть миллионов. А часть денег капнула Тони, который умер сразу же после того, как по законам Флориды стал наследником. Он даже узнать об этом не успел, так скоропостижно умер. А у него никого не осталось, кроме жены, то есть меня. Вот все, что мне известно.
   Не важно, как она получила деньги.