атило всего двух баллов. Три раза он сдавал экзамен в Теннесси, но даже близко не подошел к желаемому результату, о чем поведал мне с необыкновенной откровенностью. У меня нет уверенности, что он вообще хочет сдать экзамен. Дек зарабатывает по сорок тысяч в год, охотясь за делами о несчастных случаях для Брюзера, он не отягощен моральными ограничениями. (Не беспокоят они, конечно, и Брюзера.) Деку не нужно платить адвокатские налоги, беспокоиться о повышении квалификации, посещать семинары и выступать перед судьями, не говоря уже о том, что ему не надо платить арендную плату за офис и прочие подобные издержки.
   Дек просто пиявка. Пока у него есть знакомый адвокат с прочной деловой репутацией, от имени которого он может работать, и помещение, где можно работать, Дек на коне.
   Он знает, что я не слишком занят делами фирмы, вот и приобрел привычку заходить ко мне в кабинет около одиннадцати утра. Мы полчаса болтаем о том о сем, а потом идем к Труди на свой незатейливый дешевый ленч. Я уже привык к Деку. Он просто непритязательный маленький человечек, который хочет со мной подружиться.
   Мы сидим у Труди в уголке, за ленчем, в окружении водителей грузовиков дальних рейсов, и Дек говорит так тихо, что я едва слышу. Временами, например, в больничных холлах, он может быть наглым до неприличия, а иногда он застенчив, словно мышь. Он что-то мямлит под нос, хотя очень хочет, чтобы я его расслышал, и все время оглядывается, будто боится, что сейчас на него нападут.
   - Был у нас парень, который работал в нашей фирме, по имени Дэвид Рой, и он очень сблизился с Брюзером. Они вместе вели счет своим денежкам, дружные, словно, знаешь, воры, которые работают в паре. Роя лишили звания адвоката за то, что он смешивал свои деньги с чужими. - Дек вытирает пальцами с губ следы салата с тунцом. - Но Рой не расстроился.
   Он покинул фирму, перешел улицу и открыл напротив ночной клуб со стриптизом. Однако