ко клуб сгорел. Он открыл другой, и опять пожар. И третий. Потом началась война в этой грудастой индустрии. Брюзер слишком умен, чтобы оказаться под колпаком, но он постоянно на грани. И твой дружок Принс Томас тоже. Схватка продолжается уже пару лет. Довольно часто в этой сфере кого-нибудь убивают. И часто поджигают. Между Роем и Брюзером произошла из-за чего-то большая свара.
   В прошлом году федеральные власти накололи Роя, и поговаривают, что он созрел для доноса. Сам понимаешь, что я имею в виду.
   Склонив голову так же низко, как Дек, я киваю. Нас никто не слышит, но мы ловим несколько пристальных взглядов, недоумевающих, чего это мы так низко согнулись над едой.
   - Ну, значит, вчера Дэвид Рой выступил свидетелем перед большим составом присяжных. И такое впечатление, словно он организовал дельце.
   При этих словах Дек с трудом выпрямляется и опускает глаза вниз, будто я могу догадаться обо всем сам.
   - Итак? - говорю я, по-прежнему низко наклонившись к нему.
   Он хмурится, осторожно оглядывается и затем снисходит к моей тупости.
   - Много шансов за то, что он уже донес на Брюзера. Может, и на Принса Томаса. И я даже слышал от какого-то олуха, что за голову Роя назначена цена.
   - Успели договориться!
   - Да. Это точно.
   - Но с кем заключен договор?
   - Попытайся догадаться.
   - Не с Брюзером, конечно.
   Он опасливо, робко улыбается, плотно сжав губы, а потом говорит:
   - Такое случается уже не в первый раз. - И с этими словами отхватывает огромный кусок сандвича и медленно его жует.
   Я жду, пока он проглотит кусок.
   - Что ты хочешь этим сказать? - спрашиваю я.
   - Думай о запасных вариантах.
   - Но у меня их нет.
   - Ты должен постараться что-нибудь подыскать.
   - Я только-только попал в фирму Брюзера.
   - Но здесь может стать очень жарко.
   - А как насчет тебя?
   - Да я, наверное, тоже сделаю ноги.