ризнака гнева или неудовольствия.
   - Извини. Я не мог с собой совладать. Я о тебе беспокоюсь.
   - Мы не должны так поступать.
   - Как именно?
   - Прощай. - Теперь она кладет трубку, и я слышу гудки отбоя.
   Мне потребовалось собрать все свое мужество, чтобы позвонить, а теперь я жалею, что сделал это. Но у некоторых больше мужества, чем мозгов. Я знаю, что ее муж буян, который явно не в себе, но все-таки не представляю, как далеко он может зайти. Если он типичный ревнивец, а я полагаю, что это именно так, потому что этот девятнадцатилетний пьяный мерзавец-спортсмен женат на красивой женщине, тогда он наверняка подозревает ее все время. Но неужели он дошел до такой степени, что установил подслушивающее устройство?
   Очень смелое допущение, но эта мысль не дает мне уснуть.
   Я, наверное, и часа не проспал, когда вдруг зазвонил телефон, на электронных часах почти четыре утра. Я нащупываю в темноте трубку.
   Это Дек, он в большом возбуждении и быстро тараторит по телефону из автомобиля. Он мчится в моем направлении, до меня всего три квартала. Случилось нечто колоссальное, требующее предельно срочных действий, некое просто замечательное несчастье. Скорее! Одевайся! Он дает указание ждать его на тротуаре через минуту.
   Дек уже ожидает меня в своем обтерханном мини-грузовичке. Я вскакиваю в машину, он кладет в рот жвачку, и мы летим во весь дух. Я не успел даже почистить зубы, так торопился.
   - Что, черт возьми, происходит? - спрашиваю я.
   - Большое крушение на реке, - произносит он мрачно, словно глубоко опечален событием. И это означает, что еще один день мы работаем на фирму. - Вчера после одиннадцати вечера нефтяная баржа сорвалась с якоря, поплыла вниз по течению и налетела на колесный пароход, который был зафрахтован для речной прогулки старшеклассников. На борту, возможно, было до трех сотен ребят. Пароход затонул возле Грязного острова, вблизи отмели.