анный запах. Мисс Берди летает и жужжит, словно муха. Она никогда прежде не делала пиццу, признается она, как будто мне должно быть очень приятно слышать подобную новость.
   Но пицца вовсе не дурна на вкус. Цуккини и желтый перец слегка жестковаты, но мисс Берди щедро сдобрила блюдо брынзой и грибами. А я умираю от голода. Мы съедаем пиццу в гостиной и потом смотрим фильм с Кэри Грантом и Одри Хепберн. И мисс Берди почти все время плачет.
   Второй фильм - с участием Богарта и Бакалла. У меня болят все мышцы от сегодняшней работы, и меня клонит в сон. Однако мисс Берди, сидя на краешке дивана и затаив дыхание, жадно впитывает в себя каждое слово с экрана, хотя смотрит этот фильм пятьдесят лет подряд.
   Вдруг она вскакивает.
   - Я забыла! - восклицает она и спешит на кухню, где, я слышу, она шуршит бумагами. Она бегом возвращается в гостиную с листком в руке, останавливается передо мной и с пафосом объявляет:
   - Руди, вы сдали экзамен.
   И показывает единственный белый листочек, которого я так томительно ожидаю больше месяца. Это из экзаменационной комиссии штата Теннесси, адресовано мне, конечно, и в центре листочка крупным шрифтом напечатаны магические слова:
   НАШИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ. ВЫ СДАЛИ ЭКЗАМЕН НА ЗВАНИЕ АДВОКАТА.
   Я резко поворачиваюсь и глазею на мисс Берди. Какую-то долю секунды мне хочется дать ей по физиономии за грубое вторжение в мои личные дела. Она должна была сказать мне сразу и, черт возьми, конечно, не имела права вскрывать мое письмо. Но широкая улыбка обнажает все ее серо-желтые зубы.
   На глазах у нее блестят слезы, она сжимает щеки ладонями, она почти так же взволнована, как я. И мой гнев быстро уступает место совершенной, безмятежной радости.
   - А когда пришло письмо? - спрашиваю я.
   - Сегодня, когда вы красили гараж. Почтальон постучался ко мне, спросил вас, но я ответила, что вы сейчас заняты, и поэтому сама расписалась в получении.