неприятный разговор.
   - Возможно, я предоставлю тебе возможность самому вести обсуждение, так что будь готов, - говорит Брюзер. Я с трудом глотаю комок, застрявший в горле. Мое беспокойство переходит в панический страх. - Принимайся за работу, - добавляет он. - Будет стыдно проиграть дело на этой стадии, даже не доведя до слушания в суде.
   - Я тоже участвую в этом деле, - приходит мне на помощь Дек.
   - Хорошо. Мы отправимся в суд втроем. У них же, Господи спаси, будет, наверное, человек двадцать, не меньше.
   Внезапно богатство пробуждает вкус к радостям жизни.
   Мы с Деком решаем пренебречь нашим обычным супом и сандвичем у Труди и вместо этого обедаем в ближайшей бифштексной. Мы заказываем ребрышки.
   - Никогда прежде Брюзер не делился гонораром, - говорит Дек, дергаясь и судорожно поглядывая по сторонам. Мы сидим в отдельной кабинке в конце темного обеденного зала. Нас никто не может услышать, но он тем не менее беспокоится. - Что-то должно грянуть, Руди, - я уверен, что Токсер и Ридж вот-вот сбегут. Федеральные агенты обложили Брюзера со всех сторон. Вот он и отдает свои деньги. Я нервничаю, я очень из-за всего этого нервничаю.
   - О'кей, но почему? Они же не могут нас арестовать.
   - Я не поэтому беспокоюсь. Я беспокоюсь насчет своего места работы.
   - Не понимаю. Если Брюзер будет обвинен и даже арестован, его могут, как бывало прежде, выпустить под залог, и фирма все равно сможет функционировать, пока они не закончат дела.
   Мои слова его злят.
   - Послушай, а что, если они заявятся с требованием немедленно предстать перед судом и с ордером на прекращение деятельности фирмы? Знаешь, они могут так сделать. Так бывало в случаях с рэкетом. Федеральные агенты любят напасть на юридическую контору, конфисковать все дела и увезти компьютеры. Им наплевать на нас с тобой.
   Честно говоря, я об этом не думал, и, наверное, вид у меня довольно удивленный.