льно вглядывается в меня, потягивая чай со льдом, затем опять наклоняется ближе. - Послушай, Руди, я так смотрю на это дело. Мы только что оставили на столе двадцать две тысячи долларов. Нам ведь полагается весь гонорар. Тогда мы покрыли бы все наши расходы за целый год. Давай организуем собственное "шоу" и будем оставлять все денежки себе.
   Существует этический запрет на то, чтобы адвокаты создавали совместное предприятие с неадвокатами. Я открываю было рот, но понимаю, что все это ни к чему. Дек уже продумал десяток обходных маневров.
   - Арендная плата как будто небольшая, - говорю я, только чтобы не молчать, а также выяснить, как далеко он продвинулся на пути поисков подходящего места.
   Он подмигивает и улыбается. Зубы сверкают.
   - Я уже подыскал одно местечко. Это в старом здании на Мэдисон-авеню над антикварной лавкой. Четыре комнаты, туалет, и здание расположено как раз на середине пути между городской тюрьмой и больницей Святого Петра.
   Замечательное местоположение! Любой адвокат может о таком только мечтать.
   - Но это опасная часть города, - замечаю я.
   - А почему, как ты думаешь, там такая низкая арендная плата?
   - Помещение в хорошем состоянии?
   - Все в порядке. Но надо будет все заново покрасить.
   - Ну, я теперь заправский маляр.
   Нам приносят салат, и я набиваю рот зеленью. Дек ковыряется в тарелке вилкой, но ест мало. Слишком бурное течение мыслей не дает ему сосредоточиться на еде.
   - Я должен делать ноги, Руди. Я знаю, что будет, хотя не понимаю почему. Ты просто поверь, что Брюзер скоро здорово шлепнется. Ему изменила удача. - Дек замолкает и выковыривает из салата орех. - Если ты не захочешь уйти со мной, то сегодня я поговорю с Никласом.
   Никлас единственный, кто остался после ухода Токсера и Риджа, и мне известно, что Дек его недолюбливает. Я также сильно подозреваю, что он не ошибается насчет Брюзера. Достаточно читать