ведь не наивен. Ждать, что Дек будет держаться поодаль от больниц, все равно что рассчитывать, будто пьяница может обходить стороной бары. Но я по крайней мере постараюсь его облагородить.
   - Ты унес из офиса свои дела? - шепчет он, поглядывая на дверь, в которую только что вошли два шофера грузовиков.
   - Да. А ты?
   - Я уж потаскиваю свое добро целую неделю.
   Я бы с удовольствием не продолжал этот разговор. Я меняю тему и начинаю говорить о блейковском деле, но Дек опять возвращается к нашему новому замыслу. В восемь мы идем в офис, и Дек дотошно разглядывает каждый автомобиль на парковке, словно все они набиты вооруженной федеральной охраной.
   Восемь пятнадцать, а Брюзер еще не приехал. Мы с Деком обсуждаем пункты драммондовского ходатайства. Здесь, в конторе, где стены и телефоны напичканы "жучками", мы говорим только на юридические темы.
   Восемь тридцать, а Брюзера все нет. Он ведь особо подчеркнул, что прибудет ровно в восемь, так как надо еще раз просмотреть дело. Зал заседаний судьи Хейла расположен в главном здании суда округа Шелби. Это двадцать минут езды в непредсказуемых уличных условиях. Дек неохотно звонит Брюзеру домой. Ответа нет. Секретарша Дрю тоже подтверждает, что ждала его к восьми. Она пытается дозвониться по мобильному телефону, но безуспешно. Однако, может быть, он встретит нас прямо в суде, предполагает она.
   Мы с Деком набиваем папками мой портфель и без четверти девять выезжаем. Он говорит, что знает кратчайший путь, и ведет машину, а я потею от волнения. Ладони у меня липкие, горло пересохло. Если Брюзер подставит меня на этом слушании, я ему никогда не прощу. Я по-настоящему его возненавижу, до конца своих дней.
   - Расслабься, - замечает Дек, сгорбившись над рулем и летя на красный свет. Но даже Дек, взглянув на меня, понимает, что я сейчас отчаянно трушу. - Я уверен, что Брюзер уже там, - говорит он без малейшей уверенности. - А если