шое дело, - делает выпад Драммонд.
   Я смотрю ему прямо в лицо. Рядом с ним еще четверо, трое из них сидят за столом с блокнотами на изготовку. Четвертый сидит за ними. Я ловлю их общий насмешливый взгляд.
   - Да, большое дело, мистер Драммонд. Справьтесь-ка об этом у Шелла Бойкина, - отвечаю я.
   Лицо Драммонда вытягивается, он слегка отступает назад, будто уклоняясь от удара. Мне даже кажется, что они все четверо немного смущены. Конечно, дешевый ударный прием, но я в силу некоторых причин не мог сдержаться. Шелл Бойкин один из двух студентов с нашего курса, которому выпала привилегия быть принятым на работу в "Трень-Брень". Мы три года презирали друг друга и вместе держали экзамен в прошлом месяце. Но в субботней газете его имя в списке выдержавших не значилось, и я уверен, его великолепная фирма слегка сконфужена: как это один из ее умненьких молодых новобранцев провалился?..
   Драммонд еще больше хмурится, а я широко улыбаюсь ему в лицо. В эти короткие секунды, когда мы стояли напротив и зорко следили друг за другом, я получил безмерно ценный урок. Мой противник - тоже человек. Он может быть легендарно удачливым судебным адвокатом, очень заслуженным и со множеством почетных степеней, и все же он просто человек. И не осмелится дать мне сдачи, потому что сразу же получит от меня пинок в зад. Нет, ни он и никто из кучки его жалких прихлебателей ничего не сможет мне сделать.
   Пол в зале суда гладкий и ровный, без всяких амфитеатров. Драммонд со мной на одном уровне. И стол у меня такой же большой, как у него.
   - Садитесь! - рычит судья в микрофон. - Оба садитесь.
   Я подвигаю стул и сажусь.
   - Один вопрос, мистер Бейлор. Кто будет вести дело от лица вашей фирмы?
   - Я буду, ваша честь.
   - А что насчет мистера Стоуна?
   - Не могу сказать. Но это мои клиенты, и это мое дело. Мистер Стоун подписал его на судебное рассмотрение от моего имени, так как я тогда