ающей способностью делать выводы. Его попрыгунчики одновременно наклоняются и быстро шепчут похвалы его великолепному выступлению. Настоящая банда блюдолизов. Неудивительно, что у него такое высокое эго.
   Взойдя на подиум, я кладу блокнот на поручень и смотрю на судью Харви Хейла, который на мгновение кажется ужасно заинтересованным в том, что я собираюсь сказать. Очень боюсь ничего не добиться и бросаюсь в атаку.
   Дело чрезвычайно простое. Отказ "Дара жизни" платить по страховому полису лишил моего клиента единственного вида лечения, который мог спасти его жизнь. Действия страховой компании убьют Донни Рея Блейка. Наше дело правое. Вина целиком на другой стороне. Я все время вижу перед собой изможденное лицо и страшно исхудавшее тело Донни. Его вид придает мне силы, приводит в ярость, я ненавижу страховую компанию.
   Адвокаты "Дара жизни" получают кучу денег за то, чтобы запутать дело, исказить факты, они надеются удавить судью и присяжных петлей лживых доказательств. Такова их работа.
   Вот почему Драммонд распространялся тридцать одну минуту и не сказал ничего дельного.
   Моя оценка событий и сопутствующих законных оснований будет короткой. Мои заключения и аргументы будут ясны и строго по делу. И кто-нибудь обязательно это оценит.
   Я начинаю довольно нервно с нескольких основных пунктов и даю характеристику подобным заявлениям с просьбой отвести дело. Харви Хейл смотрит на меня сверху вниз, словно не веря своим ушам, будто я самый большой дурак, которого ему когда-либо приходилось видеть и слышать. Его лицо искажает скептическая гримаса, но он по крайней мере молчит. Я пытаюсь избегать его взгляда.
   Заявления о снятии со слушания в суде редко удовлетворяются, когда между сторонами возникает острая дискуссия.
   Может, я и нервничаю и неуклюже выражаю свои мысли, но уверен, что наша возьмет все равно.
   Я продираюсь сквозь свои записи, ничего нового не сообщая.