го чести вскоре становится слушать меня так же скучно, как прежде Драммонда, и он возвращается к чтению. Когда я заканчиваю, Драммонд просит пять минут для опровержения моих аргументов, и его друг показывает ему взмахом руки на подиум.
   Драммонд бормочет еще драгоценных одиннадцать минут, выкладывая все, что у него на уме, но делает это, стараясь напустить побольше туману, и потом садится.
   - Я бы хотел удалиться в комнату для совещаний, - говорит Хейл, быстро вставая и исчезая в двери за креслом. Так как мне неизвестно, где расположена эта комната, я встаю и жду, готовясь идти за Драммондом. Он держится вежливо, когда мы с ним встречаемся у подиума, он даже кладет руку мне на плечо и говорит, что я великолепно работаю.
   Когда мы входим в офис судьи, он уже без мантии. Стоя у стола, он показывает на стулья, приглашая садиться. В кабинете темно. Тяжелые драпировки прикрывают окно, на полу темно-красный ковер. От пола до потолка высятся массивные книжные полки.
   Мы садимся. Хейл размышляет. Затем говорит:
   - Данное судебное дело беспокоит меня, мистер Бейлор. Не могу сказать, что считаю его недостойным, но должен откровенно заявить, что оно производит не очень приятное впечатление. По правде говоря, я просто устал от подобных дел.
   Он замолкает и смотрит на меня, будто я должен что-то ответить, но я пребываю в совершенной растерянности.
   - Я склонен удовлетворить просьбу о снятии дела со слушания, - говорит он, открывая ящик стола и медленно доставая оттуда несколько высоких баночек с таблетками. Он аккуратно выстраивает их в линейку на столе, а мы наблюдаем за его манипуляциями. Он делает паузу и смотрит на меня. - Может быть, вам стоит подать его на слушание в федеральный суд. Отдайте его еще куда-нибудь. Я не хочу, чтобы оно захламляло мои ящики. - Судья считает таблетки, их по крайней мере дюжина, из четырех пластиковых цилиндрических коробочек. - Извините, мне надо