лает вам предложение уладить дело миром, путем соглашения сторон. Это ведь тоже входит в мои обязанности, знаешь ли, предлагать мировую. Другие судьи на это смотрят иначе, но только не я. Я с первого же дня разборки люблю принимать участие в примирении сторон. Это позволяет скорее завершить дело. А эти парни из страховой компании вполне могут выбросить тебе какую-то сумму, вместо того чтобы платить Лео по тысяче баксов в минуту. - Он смеется, будто действительно все это очень смешно, но неожиданно лицо его наливается кровью, и он кашляет.
   Я почти вижу, как Лео стоит в уборной, приткнув ухо к двери, и подслушивает. Я бы не удивился, узнав, что у них там есть микрофончик.
   Я смотрю на судью, пока глаза у него не наливаются влагой. Когда он перестает кашлять, я говорю:
   - А он только что предложил мне сумму, равную стоимости защиты.
   Хейл никудышный актер. Он старается разыграть удивление.
   - Это сколько же?
   - Семьдесят пять тысяч.
   - Поди ж ты! Послушай, сынок, ты будешь дурак дураком, если откажешься.
   - Вы так думаете? - отвечаю я, подыгрывая ему.
   - Семьдесят пять! Поди ж ты, ведь это куча денег! На Лео совсем не похоже.
   - Да нет, он очень щедрый.
   - Так что хватай денежки, сынок. Я давно занимаюсь подобными делами, ты должен прислушаться к тому, что я советую.
   Дверь отворяется, и Лео присоединяется к нам. Его честь пристально смотрит на Лео и говорит:
   - Семьдесят пять тысяч! - Можно подумать, что эти деньги капают из служебного бюджета самого Хейла.
   - Но так предложил мой клиент, - объясняет Лео. Он-то сам человек подневольный. Он-то сделать ничего не может.
   Они еще некоторое время перебрасывают этот мяч один другому. Мои мысли сейчас сбивчивые, поэтому говорю я мало.
   Когда мы выходим из кабинета, Лео обнимает меня за плечи.
   Я нахожу Дека в холле, он висит на телефоне. Я сажусь на ближайшую скамью и стараюсь