ас, знаю, что дележка гонорара являлась следствием дипломатических ухищрений со стороны Дека и что своим поступком Брюзер нас молчаливо предупредил о грядущих событиях.
   Так или иначе, но, когда мой телефон звонит в три тридцать ночи, я почти не удивляюсь. Это Дек с двойной новостью: федеральные агенты ворвались в здание фирмы сразу же после полуночи, и Брюзер бежал из города. Более того, наша фирма опечатана по указанию судебных властей, феды, наверное, захотят побеседовать с каждым служащим, и, что самое удивительное, Принс Томас тоже, кажется, улизнул вместе со своим адвокатом и другом.
   - И только представь себе, - хихикает Дек в трубку, - как эти две жирные свиньи с длинными седыми волосами и буйной растительностью на лице стараются проскользнуть через несколько аэропортов незамеченными.
   Очевидно, обвинительные заключения будут вынесены сегодня. Дек предлагает встретиться в полдень в нашей новой конторе, и, так как мне некуда больше податься, я соглашаюсь.
   С полчаса я глазею на темный потолок, затем сдаюсь и встаю, босиком прокрадываюсь по холодной мокрой траве и падаю в гамак. Принс подал повод ко многим красочным слухам. Он всегда любил деньги, и в первый же день моей работы в "Йогисе" официантка мне сказала, что восемьдесят процентов дневной выручки никогда не фигурируют в отчете, подаваемом налоговому инспектору. Служащие любили посплетничать и прикинуть, сколько же хозяин каждый день прикарманивает.
   У Принса были и другие начинания. Года два назад один свидетель на процессе по делу рэкетиров показал, что девяносто процентов дохода от популярного ночного бара со стриптизом поступали в живой монете, и шестьдесят из них тоже никогда не заявлялись. Если Брюзер и Принс действительно владели одним или несколькими порноклубами, то они и в самом деле купались в золоте.
   Поговаривали также, что у Принса есть дом в Мехико, банковские счета в странах Карибского бассейна,