рная любовница на Ямайке, ранчо в Аргентине и много еще чего, всего не упомнишь. В его кабинете была таинственная дверь, а за ней маленькая комнатка, наполненная ящиками с двадцати - и стодолларовыми бумажками.
   Если он в бегах, то, я надеюсь, ему ничего не угрожает. И еще я надеюсь, что ему удалось бежать с большой суммой своих драгоценных денежек и его никогда не поймают. Мне безразлично, в чем он виноват. Он мой друг.
   Дот сажает меня у кухонного стола на обычный мой стул и подает растворимый кофе в той же самой чашке. Еще рано, и в заставленной убогой кухоньке сильно пахнет салом от жареного бекона. Бадди уже там, она машет рукой, но я не смотрю в том направлении.
   - Донни Рей быстро угасает, - говорит она, - последние два дня он уже не встает.
   - Вчера мы первый раз были в суде, - сообщаю я.
   - Уже?
   - Но это не был суд, а предварительное слушание. Страховая компания пытается снять дело с судопроизводства, и мы вчера здорово из-за этого поцапались. - Я стараюсь говорить как можно проще, но не уверен, что Дот все понимает. Она смотрит в грязные окна, на задний двор, но явно не на "ферлейн". Вид у нее безразличный.
   Странно, однако это почему-то меня утешает. Если судья Хейл сделает то, что, как я думаю, он собирается сделать, если нам не удастся передать дело на рассмотрение в другой суд, тогда его можно считать закрытым. Может быть, Блейки уже сдались. Может, они не будут в претензии, когда нас отфутболят.
   По дороге сюда я решил, что не стану упоминать о судье Хейле и его угрозах. Это затруднит обсуждение. Будет много времени обсудить это позже, когда уже не о чем станет говорить.
   - Страховая компания предложила уладить дело полюбовно.
   - Что это значит?
   - Они предлагают некоторую сумму.
   - Сколько?
   - Семьдесят пять тысяч долларов. Они рассчитали, что столько должны заплатить своим адвокатам, поэтому и готовы все уладить миром.