Она заметно краснеет и крепко сжимает челюсти.
   - Эти ублюдки считают, что нас можно купить, верно?
   - Да, они именно так думают.
   - А Донни Рею деньги больше не нужны. Ему нужна была пересадка костного мозга, но в прошлом году. А теперь уже слишком поздно.
   - Согласен.
   Она берет пачку сигарет со стола и закуривает. Глаза у нее красные и влажные. Нет, я ошибся. Эта мать не сдалась. Она хочет крови.
   - А что мы должны делать с этими тысячами, как они думают? Донни Рей будет уже мертв, останемся только я и Бадди. - И она кивает головой в сторону "ферлейна". - Ублюдки, - повторяет она.
   - Согласен.
   - Вы, наверное, сказали, что мы возьмем деньги, да?
   - Конечно, нет. Я не могу идти на улаживание дела без вашего на то согласия. Но мы должны к завтрашнему утру принять решение. - Опять возникает опасность, что дело будет снято со слушания. Но мы можем воспользоваться правом на апелляцию и просить об отводе судьи Хейла. Это займет примерно год, но у Дот тогда останется возможность еще побороться. Мне не хочется сейчас это обсуждать.
   Мы долго сидим молча. Нас устраивает, что мы можем вот так думать, молчать и ждать. Я пытаюсь привести в порядок мысли. И только один Бог знает, какая сейчас кутерьма в голове у Дот. Бедная женщина.
   Она тычет сигаретой в пепельницу и говорит:
   - Надо бы обсудить это дело с Донни Реем.
   Я прохожу за ней по темной гостиной в небольшой коридор. Дверь в комнату Донни Рея закрыта, и на ней больше не висит надпись "Не курить". Она легонько стучится, и мы входим. В комнате чисто и опрятно, немного пахнет дезинфицирующим раствором. В углу крутится вентилятор, зашторенное окно открыто. Над изножьем кровати поднят телевизор, а рядом с кроватью у подушки - маленький столик, сплошь заставленный пузырьками с микстурами и таблетками. Около столика я и сажусь. Дот занимает положение с другой стороны.
   Донни старается