е в состоянии помочь и что ей придется уплатить пять тысяч какому-нибудь могучему адвокату, специалисту по налогам, чтобы он составил такое завещание. Да мне все равно. У меня свои проблемы.
   - "Тексако"?
   - Ага. Они меня за пятки хватают. И мой домохозяин тоже.
   - Хотелось бы тебе помочь, - говорит Букер, и я знаю, что он действительно хочет. Если бы он мог урвать хоть какую-то сумму, он бы с радостью мне одолжил.
   - До первого июля я проживу. А затем буду иметь бешеный спрос как адвокат по криминальным делам у "Броднэкс и Спир", и бедность останется позади. Каким это образом, дорогой Букер, можно потратить все тридцать четыре тысячи долларов в год?
   - Звучит невероятно. Ты станешь богачом.
   - Да, именно так, черт возьми, после того как жил на медные гроши целых семь лет. Что я буду делать с такими большими деньгами? Куда их девать?
   - Купишь новый костюм.
   - Зачем? У меня есть два.
   - Но, может быть, какие-нибудь новые ботинки?
   Вот оно. Вот это я и сделаю. Я куплю новые туфли, и галстуки, и, может, какую-нибудь неконсервированную еду, и, возможно, парочку новых шорт.
   По крайней мере дважды в месяц в течение трех лет Букер и его жена приглашали меня к ним обедать. Ее зовут Чарлин, она девушка из Мемфиса и способна на кулинарные чудеса, несмотря на тощий бюджет. Они мои друзья, но чувствую, что они меня жалеют. Букер улыбается и отворачивается. Ему уже надоели мои шуточки и разговоры на не очень приятные темы.
   Он останавливает машину на парковке напротив Центральной авеню, где находится Мемфисский государственный университет.
   - У меня есть кое-какие домашние поручения, - говорит он.
   - Да, конечно, спасибо, что подбросил.
   - Я вернусь около шести. Надо бы тоже кое-что почитать к экзамену.
   - Хорошо. Я буду внизу.
   Я хлопаю дверцей и вприпрыжку бегу через Центральную, лавируя между машинами.
   В цокольном этаже,