зову полицию. Ясно вам?
   Делберт первым выдавливает смешок, а Вера хихикает вслед. Я хлопаю дверью.
   Похоже, папки под моей кроватью сложены в том же порядке, что и были. И завещание мисс Берди, кажется, лежит на прежнем месте. Я уже несколько недель не заглядывал под кровать. Вроде бы ничего не тронуто.
   Я запираю дверь и подсовываю под ручку замка спинку стула.
  
  ***
  
   Я привык приходить на службу рано, около половины восьмого, но вовсе не потому, что перегружен работой или день мой плотно расписан судебными заседаниями и встречами с клиентами, а по той лишь причине, что люблю посидеть и выпить чашку кофе в одиночестве. Не меньше часа в день я трачу на дело Блейков - размышляю, изучаю документы. Мы с Деком стараемся без надобности друг друга не отвлекать, но порой это неизбежно. Телефон начинает звонить все чаще и чаще.
   И все же до начала рабочего дня я наслаждаюсь покоем.
   В понедельник Дек заявляется поздно, почти в десять. Несколько минут мы болтаем о том, о сем. Дек хочет сегодня пообедать пораньше, уверяет, что это важно.
   Уже в одиннадцать мы покидаем контору и проходим два квартала до вегетарианской продуктовой лавки, в тыльной части которой разместился крохотный ресторанчик. Мы заказываем пиццу без мяса и апельсиновый чай. Дек явно нервничает, тик его заметен больше обычного, при малейшем шуме голова его дергается, как у марионетки.
   - Дельце есть, - шепчет он.
   Мы сидим в кабинке. Остальные шесть столов в столь ранний час пустуют.
   - Здесь нас никто не подслушивает, Дек, - ободряю я его. - Что там у тебя?
   - В субботу, сразу после допроса, я поехал в аэропорт. В Даллас слетал, а оттуда махнул в Лас-Вегас и снял номере в отеле "Пасифик".
   Понятно, опять запил, значит. Прокутил все деньги, вот и сидит теперь без гроша.
   - А вчера утром пообщался по телефону с Брюзером, и он велел, чтобы я срочно сматывался. Дескать, фэбээровцы