мисс Берди? - спрашиваю я.
   - Нет, отчего же, - загадочно отвечает она, словно собиралась высказать мне какие-то претензии, но не успела.
   Я бы мог напомнить про каторгу с удобрениями, малярные работы и прополку сорняков, но не хочу метать бисер перед свиньями.
   - Ну вот, - говорю. - Домовладелица всем довольна, так что и вам беспокоиться не о чем.
   - Мы не хотим, чтобы маму обманывали, - вставляет Делберт.
   - Делберт! - укоризненно говорит Рэндолф.
   - Это кто же её обманывает? - вопрошаю я.
   - Ну, пока никто, но...
   - Он хочет сказать, - вмешивается Рэндолф, - что отныне дела будут обстоять иначе. Мы собрались, чтобы все обсудить, и хотим помочь маме. Только и всего.
   Пока Рэндолф разглагольствует, я пристально слежу за мисс Берди - лицо её сияет. Сыновья приехали, переживают за нее, интересуются житьем-бытьем, наконец права качают, защищая мамочку. Одним словом, хотя обеих невесток мисс Берди на дух не выносит, выглядит она сейчас счастливой и умиротворенной.
   - Чудесно, - говорю я. - Но меня, пожалуйста, оставьте в покое. И держитесь подальше от моего жилья. - С этими словами я поворачиваюсь и испаряюсь, оставляя за спиной кучу невысказанных слов, а заодно и вопросов, которые мне не успели задать. Я запираюсь в своем логове, уписываю сандвич и, сидя в темноте, слышу их голоса, доносящиеся со двора.
   В течение нескольких минут я пытаюсь восстановить картину. Вчера из Флориды нежданно-негаданно нагрянули Делберт и Вера. Каким-то образом в руки им попал последний вариант завещания мисс Берди и, увидев, что старушка стоит двадцать миллионов баксов, они всерьез озаботились её благосостоянием. Потом они прознали, что мисс Берди сдает курятник неведомому адвокату, и это озаботило их ещё сильнее. Делберт позвонил во Флориду Рэндолфу, и тот во всю прыть кинулся сюда, волоча за собой свою упакованную в пластик потаскушку. Весь сегодняшний день они пытали