нец-то ей удалось вырваться из своей одиночной камеры и воссоединиться с семьей. Мисс Берди внезапно вновь становится центром всеобщего внимания, которое так ценит и любит. Я вспоминаю её в Доме пожилых граждан из Кипарисовых садов. Словно воочию я вижу, как она управляет толпой, дирижирует стариковским хором, вещает в микрофон, хлопочет над Боско и другими дряхлыми хрычами. Сердце у неё золотое, но оно жаждет внимания.
   Надеюсь, флоридское солнышко пойдет мисс Берди на пользу. От всей души желаю ей счастья. Но вот сумеет ли кто-нибудь заменить её в Кипарисовых садах?
  
  Глава 32
  
   Думаю, что этот шикарный ресторан Букер выбрал не случайно, а потому, что у него есть хорошие новости. На столе сверкает серебро. Салфетки из тончайшего льна. Надеюсь, что платит за все это великолепие его клиент.
   Правда, Букер опоздал на целых четверть часа, но это не удивительно - хлопот у него сейчас полон рот. Зато первые же его слова меня радуют: "Прошел все-таки!". Потягивая воду, я слушаю взволнованный рассказ о том, как он подал апелляцию в экзаменационный совет. Его ответы внимательно изучили, повысили оценку на три балла, и вот теперь Букер - полноправный юрист. В жизни ещё не видел, чтобы, говоря, он расплывался до ушей. Из всей нашей группы удача после апелляции улыбнулась лишь двоим.
   Сара Плэнкмор в их число не попала. До Букера дошли слухи, что оценку моя бывшая любовь получила настолько низкую, что под угрозой оказалась даже её работа в престижной прокурорской конторе.
   Вопреки желанию Букера, я заказываю бутылку шампанского и шепчу официанту, чтобы счет он вручил мне. Я чую, что тут пахнет деньгами.
   Приносят еду, тонюсенькие, почти прозрачные ломтики лосося, столь дивно разложенные и разукрашенные, что мы долго любуемся ими, не приступая к трапезе. Шэнкл гоняет Букера в хвост и в гриву, заставляя вкалывать по пятнадцать часов в день, но терпение Чарлин безгранично. Она готова