представляют ответы на мой вопросник. Я должен допросить в качестве свидетеля официального представителя "Прекрасного дара жизни", и Драммонд предложил мне кандидатуру некоего Джека Андерхолла, юрисконсульта кливлендской штаб-квартиры компании. Я также запросил должности и адреса некоторых служащих "Дара жизни", имена которых наиболее часто встречались в переписке страховой компании с Дот.
   С помощью официальной формы, которую дал мне судья Киплер, я готовлю ходатайство о допросе шестерых свидетелей. Провести допрос предлагаю ровно через неделю, прекрасно понимая, что Драммонд полезет на стенку. Что ж, таковы правила игры, он ведь и сам вел себя так же при выборе времени допроса Донни Рэя. Пусть поищет сочувствия у Киплера.
   Мне придется слетать на пару дней в Кливленд, в контору "Прекрасного дара жизни". Не могу сказать, что я очень об этом мечтаю, но выхода нет. Поездка влетит в копеечку - авиабилеты, проживание, еда, стенографистка и т.д. Я ещё не обсуждал это с Деком. В глубине души я ожидаю, что он вот-вот ворвется с вестью об очередной автомобильной аварии.
   Дело Блейков между тем раздулось уже до трех объемистых папок. Я храню их в картонной коробке на полу под столом. Просматриваю их по несколько раз на дню, всякий раз спрашивая себя, отдаю ли себе отчет в том, что делаю. Кто я такой, чтобы мечтать о столь громкой победе в суде? О том, чтобы утереть нос непревзойденному Лео Ф. Драммонду?
   Не говоря уж о том, что я ещё ни разу не смотрел в глаза присяжным.
  
  ***
  
   Донни Рэй слишком слаб, чтобы говорить со мной по телефону, и я качу в Грейнджер, чтобы навестить его дома. Сейчас конец сентября; точную дату я не помню, но впервые диагноз Донни Рэю поставили больше года назад. Открывает мне Дот, глаза её заплаканы.
   - Он совсем угасает, - говорит она, шмыгая носом.
   Я думал, что хуже выглядеть невозможно, однако Донни Рэй кажется ещё бледнее и изможденнее, чем в