вает ежедневник, который держит перед ним в раскрытом виде Киплер. Затем, ни слова не говоря, утвердительно кивает. Киплер передает ему ежедневник, и Драммонд возвращается на место.
   - Назначаю суд по этому делу на понедельник, 8 февраля, - возвещает его честь. Я судорожно сглатываю внезапно возникший в горле комок и перевожу дух, пытаясь придать себе уверенный вид. Четыре месяца - срок довольно большой и, по счастью, достаточно отдаленный, однако для адвоката, который не участвовал даже в тяжбе по какому-нибудь пустяку вроде наезда на пешехода, замаячившая перспектива весьма нешуточная и даже пугающая. Я давно заучил наизусть все материалы дела. Я знаю назубок процедуру суда и правила ведения перекрестного допроса. Я прочитал уйму книг о том, как представлять суду документы, подбирать состав жюри присяжных и выигрывать процессы, но я не имею ни малейшего понятия о том, что будет происходить в этом зале 8 февраля.
   Киплер разрешает нам удалиться, и я, поспешно собрав бумаги, исчезаю. Выходя, замечаю, что многие адвокаты, дожидающиеся своей очереди, провожают меня любопытными взглядами.
   Что же это за молокосос?
  
  ***
  
   Хотя Дек мне никогда в этом не признавался, мне прекрасно известно, что он водит дружбу с парочкой довольно сомнительных частных сыщиков, с которыми познакомился во время работы на Брюзера. Один из них, по кличке Мясник, бывший полицейский, который разделяет пристрастие Дека к игорным домам. Раз или два в неделю они с ним мотаются в Тунику, чтобы попытать счастья в покер или блэк-джек.
   Каким-то образом Мяснику удалось напасть на след Бобби Отта, страхового агента, который оформил страховой полис Блейкам. А отыскал он Отта в исправительной тюрьме округа Шелби, где агент отбывал десятимесячный срок за подделку банковского чека. При ближайшем рассмотрении оказалось, что Отт недавно развелся и вконец разорен.
   Дек не скрывал недовольства - как он мог упустить