о сокращению штатов? - саркастически спрашиваю я.
   - Нет.
   - Ага, значит он уволился по собственному желанию, как Джеки Леманчик?
   - Совершенно верно.
   Именно Рассел Крокит, будучи в ту пору старшим инспектором по рассмотрению исковых заявлений, сочинил злосчастное "дурацкое" письмо. Мой ключевой свидетель, допрос которого я предвкушал перед приездом в Кливленд, несмотря на все свои страхи и опасения.
   - А Эверетт Лафкин, вице-президент по искам? Тоже сокращен?
   - Нет. Он тоже здесь.
   Надолго воцаряется молчание - дожидаясь, пока страсти улягутся, все делают вид, что занимаются какими-то делами. Да, вчиненный мною иск произвел во вражеском стане изрядный переполох. Я лихорадочно строчу в блокноте, составляя перечень ближайших задач.
   - А где досье? - спрашиваю я наконец.
   Т. Пирс оборачивается и извлекает откуда-то кипу бумаг. Придвигает их ко мне. Это аккуратно выполненные ксерокопии, стопки которых перехвачены толстыми резинками.
   - Они разложены в хронологическом порядке? - интересуюсь я. Именно так должно быть, согласно требованию Киплера.
   - Надеюсь, - говорит Т. Пирс и устремляет гневный взгляд на квартет молодцев из "Прекрасного дара".
   Да, досье довольно внушительное, дюймов в пять толщиной.
   - Дайте мне час на рассмотрение, - говорю я, не снимая резинки. - Потом продолжим.
   - Хорошо, - кивает Т. Пирс. - Вон там вы найдете кабинет для работы. - Он встает и указывает на стену за моей спиной.
   Я следую за ним и одним из инспекторов "Прекрасного дара" в небольшую комнату, где они меня оставляют, а сами испаряются. Я усаживаюсь за стул и начинаю копаться в документах.
  
  ***
  
   По прошествии часа я возвращаюсь в конференц-зал. Адвокаты и белые воротнички потягивают кофе и о чем-то шушукаются, убивая время.
   - Придется звонить судье, - возвещаю я, и Т. Пирс вострит уши. - Идемте сюда, - приглашаю я его в комнатенку,