енку, откуда только что вышел.
   Мы снимаем трубки параллельных аппаратов, и я набираю номер служебного телефона Киплера. Судья отвечает уже на второй звонок. Мы с Т. Пирсом представляемся и обмениваемся с Киплером приветствиями.
   - У нас кое-какие затруднения, ваша честь, - говорю я, стремясь сразу направить разговор в нужное русло.
   - Какие ещё затруднения? - спрашивает он. Т. Пирс слушает, безучастно пялясь на пол.
   - Видите ли, из шестерых свидетелей, поименованных в моем списке и обязанных присутствовать здесь, согласно вашему требованию, трое внезапно исчезли. Либо их сократили, либо они уволились по собственному желанию, либо без оного, но суть в том, что их здесь нет. Причем все это случилось в самом конце прошлой недели.
   - О ком конкретно идет речь?
   Наверное, досье лежит сейчас перед ним и он смотрит на список имен.
   - Джеки Леманчик, Тони Крик и Рассел Крокит больше здесь не служат. Пеллрод, Лафкин и Андерхолл, местный юрисконсульт, каким-то чудом уцелели после резни.
   - А как насчет досье?
   - Я просмотрел его.
   - Ну и что?
   - Недостает по меньшей мере одного документа, - говорю я, пристально следя за Т. Пирсом. Он нахохливается, словно не веря моим словам.
   - Какого именно?
   - "Дурацкого" письма. Оно не подшито к остальным бумагам. Впрочем, и их я ещё как следует не проверил.
   Адвокаты "Прекрасного дара жизни" впервые увидели "дурацкое" письмо лишь на прошлой неделе. На той его копии, которую Дот передала Драммонду, штамп "копия" был оттиснут трижды в самом верху. Я специально это сделал, чтобы отличить этот экземпляр от других, которые могли всплыть ещё где-нибудь. Оригинал же письма надежно заперт в моей конторе. Навряд ли Драммонд со своей командой стали бы рисковать, пересылая мою заштампованную копию "Прекрасному дару" для вложения в затребованное мною досье.
   - Это верно, Пирс? - грозно спрашивает Киплер.