Часа три мы подсчитываем барыши и прикидываем, на что потратить бешеные деньги.
  
  ***
  
   В четверг в семнадцать тридцать, через два дня после моего возвращения из Кливленда, мы все заседаем в зале суда под председательством Тайрона Киплера. Его честь выбрал это время, чтобы великий и несравненный Лео Ф. Драммонд успел приехать после затяжных судебных баталий и получить очередную головомойку. С его появлением команда "Трень-Брень" представлена наконец в полном составе - все пятеро восседают напротив меня как на параде. Выглядят они уверенными в себе, хотя всем ясно, что положение у них незавидное. Джек Андерхолл, ведущий юрисконсульт "Прекрасного дара жизни", тоже здесь, а вот остальные белые воротнички предпочли остаться в Кливленде. И я их не виню.
   - Мистер Драммонд, я предупреждал вас о том, чтобы истцу были предоставлены все документы, - в голосе его чести звенит металл. - Киплер открыл заседание всего пять минут назад, но Драммонд уже получил на орехи. - Мне казалось, мои слова и так не терпят иного толкования, но я все-таки настоял на том, чтобы вам выдали на руки письменное распоряжение. И что произошло?
   Вполне вероятно, что вины самого Драммонда в случившемся нет. Скорее всего, это штучки парней из "Прекрасного дара жизни", и Драммонд, наверное, уже высказал им, что о них думает. По части честолюбия Лео Драммонд даст сто очков вперед любому, и унижение он сносит крайне болезненно. Мне его почти жаль. В федеральном суде он отдувается по многомиллионному иску, спит, должно быть, часа по три, голова кругом идет от забот, а тут ещё собственный клиент бьет наносит удар в спину, а судья отчитывает его перед коллегами как нашкодившего мальчишку.
   Да, мне его почти жаль.
   - Я не могу найти оправданий случившемуся, ваша честь, - говорит Драммонд с подкупающей искренностью.
   - Когда вы впервые узнали, что эти трое свидетелей уже не служат в компании вашего клиента?
   -