стул, стоящий по соседству с моим. Мы садимся спиной к окну, наши колени соприкасаются, глаза устремлены на умирающего парнишку, который лежит всего в шести футах от нас.
   - Давно вы здесь? - спрашивает Корд.
   - Часа два. Мы ужинали вместе с Дот.
   - Он просыпался?
   - Нет.
   Мы сидим в полумраке, свежий ветерок ерошит наши волосы. Жизнь наша подчинена бегу часовых стрелок, но сейчас ощущение времени полностью утрачено.
   - Я тут немного размышлял, - тихонько, почти шепотом говорит Корд. - По поводу предстоящего суда. Вы не представляете, когда он может состояться?
   - Восьмого февраля.
   - Как, уже известна точная дата?
   - Похоже, да.
   - Не кажется ли вам, что будет лучше, если я выступлю перед присяжными сам, а не отделаюсь показаниями, записанными на видео или на бумагу?
   - Конечно.
   Корд лечит больных уже не первый год. Он наслышан про суды и допросы. Он наклоняется вперед, облокотившись на колени.
   - Тогда забудьте про нашу прошлую договоренность. Я выступлю на суде сам и счет вам не пришлю.
   - Спасибо, я очень вам признателен.
   - Не стоит благодарности. Я хочу хоть чем-то помочь вам.
   Мы умолкаем. Из кухни доносится какой-то шорох, весь же дом окутан тишиной. Корд не из тех людей, которые испытывают неловкость из-за затянувшейся паузы в разговоре.
   - Знаете, чем я занимаюсь? - спрашивает он наконец.
   - Чем?
   - Я ставлю людям диагноз, а затем начинаю готовить их к смерти.
   - Тогда зачем вы стали онкологом?
   - Сказать правду?
   - Да. А почему нет?
   - Онкологов у нас не хватает. Пробиться легко, понимаете? Эта профессия испытывает дефицит специалистов.
   - Да, но ведь кто-то должен этим заниматься.
   - Вот именно. Впрочем, на деле все вовсе не так уж плохо. Мне нравится моя профессия. - На мгновение он умолкает и переводит взгляд на Донни Рэя. - Но вот это самое сложное. Смотреть, как