с пирогами, кастрюльками и "тапперуэрами" <Пищевые пластиковые контейнеры фирмы "Tupperware"> с жареными цыплятами.
   Мы с Дот обнимаемся. Соболезнования я приношу самые простые, без конца повторяя, как мне жаль, а Дот благодарит меня за приезд. Глаза у неё красные, опухшие, и я понимаю: Дот уже выплакала все слезы. Она машет рукой в сторону угощения и предлагает мне брать все, чего душа пожелает. Я покидаю кухню, оставляя Дот на попечение соседок.
   Внезапно меня охватывает лютый голод. Я накладываю на картонную тарелку жареного цыпленка, бобы с капустой и выхожу во внутренний дворик, где в полном одиночестве приступаю к трапезе. Бадди, слава богу, не видно. Должно быть, Дот, во избежание возможных конфузов, заперла муженька в спальне. Я ем медленно, прислушиваясь к обрывкам разговоров, которые доносятся из открытых окон кухни и столовой. Когда тарелка пустеет, я накладываю себе вторую порцию и снова уединяюсь в крохотном дворике.
   Вскоре там появляется молодой человек, лицо которого кажется мне знакомым.
   - Я Рон Блейк, - представляется он, присаживаясь по соседству со мной. - Брат Донни.
   Он стройный и подтянутый, не слишком высокого роста.
   - Рад познакомиться с вами, - говорю я.
   - Вы, значит, и есть тот самый адвокат. - В руке брат Донни Рэя держит жестянку с шипучкой.
   - Да. Меня зовут Руди Бейлор. Примите мои самые искренние соболезнования.
   - Спасибо.
   Мне вдруг приходит в голову, что Дот и Донни Рэй на удивление редко вспоминали про Рона. Родительское гнездо Рон покинул вскоре по окончании средней школы, и с тех пор жил вдали от дома. В какой-то степени я его понимаю.
   Он не слишком разговорчив. Говорит натянуто, обрывками фраз, но в конце концов речь заходит о трансплантации костного мозга. Рон подтверждает то, что я уже знал - для спасения брата он и в самом деле готов был пожертвовать собственным костным мозгом, благо доктор Корд сказал,