. - Неплохо бы знать, насколько эти фэбээровцы в курсе наших дел.
   - Придется тогда буквально прочесать всю вашу контору.
   - Давайте.
   - Что ж, я не против. Начните со столов и стульев. Проверьте корзины для мусора, книги, часы, оргтехнику и даже канцелярские принадлежности. "Жучки" бывают мельче горошины.
   - А могут они пронюхать, что мы ищем микрофоны? - спрашивает изрядно струхнувший Дек.
   - Нет, - отвечает Мясник. - Вы, ребята, старайтесь непринужденно болтать, как обычно. Я же буду нем как рыба, и тогда они даже не заподозрят, что вы не одни. Если найдете что-нибудь, дайте мне знать жестом.
   Мы возвращаемся вместе с кофе в свою контору, которая внезапно становится чужой и пугающей. Мы с Деком заводим ничего не значащую беседу о деле Деррика Доугена, а сами тем временем переворачиваем столы и стулья. Любой подслушивающий, будь у него хотя капля мозгов, сообразит, что мы несем какой-то вздор, пытаясь отвлечь от чего-то внимание.
   Мы все ползаем по полу на четвереньках. Роемся в корзинах для мусора, тщательно ощупываем и осматриваем папки с документами. Обследуем вентиляционные ходы и плинтусы. Впервые я радуюсь, что мебели в нашей конторе - кот наплакал, а обстановка столь скудная.
   Битых четыре часа мы тратим на поиски, но ничего больше не находим. Итак, подслушивающие устройства установлены только в телефонных аппаратах. Мы ведем Мясника в ближайший ресторанчик и до отвала закармливаем спагетти.
  
  ***
  
   В полночь я лежу в постели, но сна нет ни в одном глазу. Я листаю утреннюю газету и время от времени поглядываю на телефонный аппарат. Быть не может, твержу я себе, чтобы они и этот телефон прослушивали. Весь день, а затем и целый вечер мне мерещились подозрительные тени и казалось, что за мной следят. Я вздрагивал от малейшего шума. Кожа моя то и дело покрывалась мурашками. Меня воротит от еды. Ясное дело - за мной следят; вопрос лишь в том, насколько