- Драммонд уже привык получать по мозгам.
   - А на суде ничего из этого не выйдет. Не станем же мы жаловаться жюри присяжных, что мистер Драммонд и его клиенты вели во время следствия грязную игру.
   Мы оба задумчиво таращимся на магнитофон и ломаем головы, пытаясь придумать выход из положения. В прошлогоднем курсе лекций по этике нам приводили пример адвоката, который осмелился тайком записать на магнитофон телефонный разговор с одним из своих коллег и был жестоко наказан. Да, пусть я не прав, но моя вина не идет ни в какое сравнение с гнусным поступком Драммонда. Вдобавок беда в том, что, предъяви я магнитофонную ленту в качестве улики, то неизбежно пострадаю сам. А вот Драммонд выйдет сухим из воды - никто не докажет, что "жучки" установлены по его приказу. Да и - по его ли? И его ли ведомство нас подслушивает? Может, он пользуется сведениями, которые поступают от его нечистоплотного клиента?
   Нам никогда этого не узнать. Да и по большому счету это не так уж важно. Главное - Драммонд в курсе дела.
   - Мы можем извлечь из этого выгоду, - заключаю я.
   - И я так думаю, - кивает Дек.
   - Но мы должны соблюдать осторожность, чтобы они ничего не заподозрили.
   - Да, и я предлагаю вести игру до самого суда. А уж там мы улучим подходящий момент, чтобы утереть им нос.
   И мы с Деком медленно расплываемся до ушей.
  
  ***
  
   По прошествии двух дней я звоню Драммонду и передаю ему печальную весть: моя клиентка не хочет брать его грязные деньги. И ещё я доверительно признаюсь ему: Дот ведет себя очень странно. То при одной мысли о судебном процессе у неё все поджилки трясутся, то она ждет не дождется, пока он начнется. Сейчас, например, она снова настроена дать бой.
   Драммонду и в голову не приходит, что его водят за нос. Он принимает мою болтовню за чистую монету и начинает угрожать - никаких денег нам, мол, тогда не видать как своих ушей, а на суде нас ждет кровавая