ждественские каникулы для него - идеальная пора для работы. Он объясняет мне, как лучше проехать.
   На следующее утро в девять, когда я вхожу в здание юридического колледжа, на улице мороз - минус двенадцать. В вестибюле ни души, весь колледж словно вымер. Левберг ждет меня в кабинете, за чашкой горячего кофе. Примерно час я рассказываю ему о наших новостях, хотя дела юридического колледжа Мемфисского университета его не интересуют.
   Кабинет его почти такой же, как в Мемфисе - завален всякой галиматьей, стены увешаны написанными от руки плакатами со всевозможными призывами. Все так же напоминает мусорную свалку. И сам профессор ничуть не изменился - те же взъерошенные волосы, торчащие во все стороны, полинялые джинсы, белые кроссовки. Сегодня на нем ещё и носки, но лишь потому, что на улице лежит снег. Он по-прежнему чрезмерен и кипуч.
   Макс ведет меня по коридору к небольшой аудитории, посередине которой высится длинный стол. Отпирает своим ключом. На столе я вижу кипу документов, которые в свое время отправил ему по почте. Мы устраиваемся на стульях лицом друг к другу, и Макс наливает нам кофе из термоса. Он помнит, что до начала моего судебного процесса - полтора месяца.
   - Они предлагали уладить дело без суда?
   - Да. Уже несколько раз. До ста семидесяти пяти тысяч дошли, но моя клиентка отказывается наотрез.
   - Довольно редкий случай, хотя лично меня это не удивляет.
   - Почему?
   - Потому что ты припер их к стенке, Руди. Им светит громкое разоблачение. Это одно из самых скандальных дел по обману клиентов, с которыми я сталкивался, а через мои руки их не одна сотня прошла.
   - И это ещё не все, - говорю я, и рассказываю ему о том, как нам удалось обнаружить, что наш телефон прослушивается, и о причастности к этому Драммонда.
   - Да, мне известны такие случаи, - кивает Макс. - Во Флориде, например, было нечто подобное. Правда, тогда адвокат истца проверил