язь. Обмениваемся свежими новостями. Сплетничаем про "Прекрасный дар жизни". Вообще в последнее время про них много скверных слухов ходит. На мой взгляд, с отказами они немного перестарались. Перебрали, так сказать. Все теперь только и ждут первого судебного процесса, на котором выплывут их темные делишки. А потом, после вынесения обвинительного вердикта, начнется цепная реакция.
   - Насчет вердикта я не уверен, но то, что процесс состоится, могу вам гарантировать.
   Джексон говорит, что свяжется со своими приятелями, расскажет про меня, а заодно выяснит, что есть новенького по этому делу. Не исключено также, что в феврале он прилетит в Мемфис, чтобы лично присутствовать на суде. Нужен первый крупный вердикт, повторяет он, и тогда плотина будет прорвана.
  
  ***
  
   Половину следующего дня я копаюсь в документах, которые предоставил мне Джексон, после чего тепло его благодарю и прощаюсь. Джексон просит меня поддерживать с ним связь. Он убежден, что за предстоящим процессом будет следить едва ли не вся адвокатская братия.
   Почему меня это пугает?
   Путь до Мемфиса я преодолеваю за двенадцать часов. Когда разгружаю "вольво" в темном дворе дома мисс Берди, начинается снегопад. Завтра - Новый год.
  
  Глава 40
  
   Предварительное совещание сторон проходит в середине января под председательством судьи Киплера в здании суда. По его настоянию, мы все располагаемся за столом защиты, а стоящий возле двери судебный пристав охраняет наш покой. Сам судья восседает во главе стола; он без мантии, а по бокам его размещаются секретарь и стенографистка. Я сижу справа от судьи, спиной к залу, а лицом к команде Драммонда. Самого Драммонда я не видел с 12 декабря, со времени допроса доктора Корда, и, признаться, мне приходится делать над собой изрядное усилие, чтобы ему улыбаться. Всякий раз, поднимая трубку телефона в конторе, я вижу перед глазами этого изысканно одетого, ухоженного, щеголеватого и